Русский фольклор, славянский взгляд, наша аутентичность и культурный код. Всё это снова на волне популярности во всём мире. Сказки экранизируют, образы пытаются повторить. Карина Чернова-Дудко создала «Уездную ярмарку», когда это ещё не было мейнстримом. Ярмарку с живыми ремёслами и настоящей продукцией с исконно русскими корнями.
— Карина, расскажите, как вообще зародилась концепция ярмарки?
-Я родом из небольшого города Миллерово, Ростовская область.
У меня был локальный бренд косметики, небольшой, камерный, очень душевный.
И семь лет назад я впервые поехала с ним участвовать в большом городском маркете.
Это был мой первый опыт и он перевернул меня.
Вокруг были сотни людей, которые что-то создавали своими руками: свечи, керамику, украшения, текстиль. И у всех горящие глаза. Это было ощущение живой культуры, живого творчества. Я помню, как подумала тогда: “Вот оно. Вот каким должен быть настоящий мир.”
Когда я вернулась в Миллерово, у меня внутри уже не было покоя. Я поймала себя на мысли: почему всё это возможно только в больших городах? Почему у нас нет? Тогда это ещё называлось не “ярмарка”, а “маркет”. У меня был “кантри-маркет”, “деревенский маркет” мы искали форму, пробовали, экспериментировали.
Это были ковидные времена, когда людям особенно не хватало живого общения, тепла и ощущений настоящей жизни. И в 2021 году, 15 мая, в День семьи, в Миллерово прошла первая Уездная ярмарка. Для меня было принципиально важно, чтобы это был не нишевый проект для избранных, а праздник для всех: для семей с детьми, студентов, школьников, пенсионеров для людей от мала до велика.
Я хотела создать пространство, где встречаются ремесло, культура и человеческое тепло. Где ручная работа снова становится ценностью, а не редкостью. Так и родилась “Уездная ярмарка” как живой, тёплый, настоящий праздник, который соединяет людей через творчество и традицию.
—А насколько вообще все это энергозатратное организовать, непосредственно и по финансовой составляющей? А также собрать непосредственно различные коллекции авторов всего этого? Как это происходит?
-Это невероятно энергозатратно и эмоционально, и финансово.
В первые годы это было буквально круглосуточное погружение. Мы искали мастеров повсюду: через газеты, радио, социальные сети, личные сообщения, сарафанное радио. Тогда о нас ещё никто не знал, и каждый участник находился буквально вручную.
Сегодня ситуация изменилась,теперь мастера сами находят Уездную ярмарку и присылают заявки. Но это результат долгих лет работы, выстроенной репутации и доверия.
С самого старта я начала жить этим проектом, потому что очень быстро стало понятно: в нашей стране огромное количество талантливых людей, о которых просто никто не знает. Они есть, но они невидимы. У них нет своей сцены, нет витрины, нет пространства, где можно показать то, что они создают.
И здесь возникает ещё одна проблема: мастер — это творец, но чаще всего не маркетолог. Он умеет создавать вещь, но не умеет её “упаковать”, рассказать о ней, правильно оценить, оформить юридически и финансово.
Именно поэтому на базе Уездной ярмарки родилась “Академия Уездной ярмарки”. Это образовательная платформа, где мы на благотворительной основе помогаем мастерам разобраться в самых важных вещах: как вести социальные сети, как зарегистрировать своё дело как самозанятый или ИП, какое налогообложение выбрать, как рассчитать себестоимость и цену изделия так, чтобы не работать в убыток.
Моя задача не просто дать им один ярмарочный день. Моя задача помочь им выстроить устойчивую жизнь в ремесле.
—Что чаще всего продается на ярмарке?
-На Уездной ярмарке нет одного-единственного направления, здесь покупают целый образ жизни.
Это керамика и посуда, украшения и ёлочные игрушки, одежда и текстиль, корзины и мебель, картины и предметы интерьера, декор из дерева, лозы и бумажной лозы, натуральная косметика, а также продукты питания от небольших хозяйств.
Например, у нас есть мастера из Воронежа с собственной овечьей фермой: они получают молоко, делают сыры, в том числе выдержанные по несколько лет, а из шерсти тех же овец создают носки, свитера, сумки и аксессуары. Это полный цикл от земли и животного до готовой вещи.
Иногда мне кажется, что если собрать всех наших мастеров вместе, то с помощью их ремёсел можно закрыть практически все потребности человека: от еды и одежды до уюта, красоты и подарков. Уездная ярмарка — это маленькая, но живая модель настоящей экономики ручного труда.
—Какой максимум посетителей у вас был ?
-На ярмарке 4 октября 2025 года в парке Лога у нас было 35 тысяч человек за один день.
—И выручка, наверное, хорошая?
-Для многих мастеров Уездная ярмарка становится по-настоящему ощутимым источником дохода. Здесь продаётся не случайный товар, а вещи с историей, смыслом и ручной работой и люди это чувствуют.
Многие участники уезжают с ярмарки с результатами, которые для них сопоставимы с хорошим месячным заработком. И для меня это один из самых важных показателей: когда человек может за несколько дней честного ремесла почувствовать финансовую устойчивость и веру в своё дело.
—Какие у вас дальнейшие планы? Например, на 2026 год?
-Планы у нас действительно большие и они выходят далеко за рамки одного года. Мы сейчас только в начале пути. В 2026 году мы планируем расширять географию Уездной ярмарки, выходить в новые города и регионы, масштабировать формат и делать его доступным всё большему количеству мастеров и семей.
Для меня важно, чтобы Уездная ярмарка перестала быть единичным событием и стала устойчивой культурной платформой, которая соединяет ремесло, образование и живое общение. Мы хотим, чтобы в разных уголках страны появлялись пространства, где ручной труд, традиции и современные люди снова находят друг друга.
—С чего, по-вашему, начинается русская сказка?
-Русская сказка начинается с правды, правды о человеке и о мире.
Она начинается с наших корней. Через сказочные образы мы получаем первый жизненный опыт: что такое выбор, ответственность, страх, путь, сила и слабость. Это, по сути, первая форма психологии, только рассказанная языком символов.
И для меня русская сказка это даже больше, чем сказка. Это былина, живая память культуры. Тот же образ Лукоморья это не фантазия, это архетип пространства, где соединяются миры, где человек встречается со своим предназначением.
Именно на этом коде мы и строим Уездную ярмарку: на глубинных смыслах сказок, на их способности учить, соединять и возвращать человеку ощущение своих корней.
—Дети тоже что-то изготавливают на ярмарке?
-Да, и для меня это одна из самых ценных частей проекта. Например, мой сын участвует практически в каждой ярмарке помогает, вовлекается, берёт на себя процессы, и делает это очень осознанно.
В какой-то момент он понял, что ярмарка это не только про творчество, но и про ответственность и результат. И у него родилась идея создать собственный продукт. Он начал делать свечи из вощины. У нас во дворе растёт много лаванды и мяты, он сам их собрал, высушил, использовал в своих изделиях. На подаренные на день рождения деньги он купил вощину и джутовую ленту, всё аккуратно собрал, красиво упаковал, придумал название своему бренду.
На ярмарке я дала ему возможность продавать эти свечи как настоящему мастеру. И это был для него мощный опыт: он увидел, что идея, труд и аккуратность могут превратиться в реальный результат. Именно так у детей формируется не только вкус к творчеству, но и уважение к собственному труду.
—Вы сказали, что непосредственно концепция ярмарки — это “Лукоморье”.
-Мне очень близко творчество Пушкина и визуальный мир Ивана Билибина, который иллюстрировал его сказки. В этих образах есть удивительное сочетание глубины и волшебства они будто открывают дверь в другое измерение.
Именно поэтому первая Уездная ярмарка была посвящена “Лукоморью”. Мы создали большое сказочное пространство: фотозоны с курьими ножками, огромные грибы, кот, озеро с русалками всё это было не декорацией, а порталом в живую сказку.
Но самое главное для нас не форма, а смысл. Через сказочные образы и ремесло мы передаём детям глубинные коды культуры. Когда ребёнок держит в руках вырезанную деревянную лошадку, слушает историю про Конька-Горбунка и видит, как кузнец работает с огнём, в нём включается особая память не книжная, а родовая.
Это совсем другое переживание, чем быстрый цифровой дофамин из коротких видео. Это живая, ощутимая сказка, которую можно трогать, слышать, чувствовать. И эти впечатления формируют куда более глубокую связь с миром и с собой, чем любой экран.
—Если говорить об истинном смысле такой сказки для ребёнка, что вот она даёт? Почему именно русские сказки и какой смысл в донесении до детей от этого?
-Русская сказка даёт ребёнку корни. А без корней человек не чувствует, кто он и куда идёт.
Сказка это не про прошлое и не про наивные истории. Это древняя форма психологии и навигации по жизни. Через образы, испытания и путь героя ребёнок учится понимать, что такое выбор, ответственность, честность, страх, сила и предназначение.
Русские сказки передают не просто сюжеты они передают культурный код. Они помогают ребёнку выстроить внутренний ориентир: куда идти, чего остерегаться и что значит быть человеком. Именно поэтому для нас так важно не просто читать сказки детям, а возвращать им их живое, исконное значение.
—Какие глубокие смыслы сказок, русских былин вы стараетесь как-то распаковать для детей?
-Мы показываем детям, что сказки это не про персонажей, а про человека.
Например, “Колобок” это совсем не история про булочку. Это история про самовлюблённость и иллюзию успеха. Колобок уверен, что он яркий, непобедимый, что ему всё можно и поэтому он перестаёт замечать мир вокруг себя. Он хвастается, он не слышит опасности, он живёт в собственном эго. И именно поэтому его в итоге съедают.
Для ребёнка это первая в жизни модель: если ты зацикливаешься только на себе, теряешь связь с реальностью и перестаёшь быть внимательным к миру ты становишься уязвим.
Через такие истории мы мягко, без нравоучений, показываем детям, как устроена жизнь: что важно не только сиять, но и видеть, чувствовать, уважать и понимать то, что происходит вокруг.
—Вы рассказали, как вплели в ярмарку концепцию Лукоморья. Какие ещё сказочные образы и сюжеты вшиты в концепцию? Что там можно увидеть?
-У нас нет одной конкретной сказки, по которой живёт Уездная ярмарка. Потому что сама живая культура ремёсел и есть сказка, только происходящая наяву.
Когда ты видишь кузнеца, работающего с огнём, гончара, который из бесформенной глины создаёт сосуд, или стеклодува, выдувающего из раскалённой массы прозрачную форму ты понимаешь, что сказка уже здесь. Это те самые образы, из которых рождались мифы и былины.
Мы создаём пространство, где ремёсла становятся живыми архетипами: огонь, земля, воздух, вода всё это работает прямо перед глазами ребёнка. И в этот момент не нужно объяснять, что такое чудо. Оно происходит само.
—Какую роль играет ремесло в понимании сказок?
-Ремесло это и есть язык сказки.
В каждой русской истории мы встречаем кузнецов, гончаров, строителей, мастеров тех, кто создаёт мир руками. Но на Уездной ярмарке они перестают быть персонажами они становятся реальными людьми, которые работают здесь и сейчас.
Эти мастера не живут в книгах они живут среди нас и делятся своими знаниями. И многие из них работают поколениями: бабушки, дедушки, дети, внуки приезжают вместе и показывают то, чему научились от своих предков.
Когда ребёнок видит эту живую цепочку, он понимает, что сказка это не вымысел. Это передача опыта, труда и ценностей из поколения в поколение. Именно так культура остаётся живой.»
—Какие сказки вообще чаще всего находят отклик у детей, вот говорить про русские сказки? Может быть, какие-то отдельные персонажи?
-Очень неожиданно для многих, но один из самых любимых персонажей у детей на Уездной ярмарке это Баба-Яга. Они её обожают. Для нас она стала почти ключевым образом ярмарки.
И в этом есть глубокий смысл. Баба-Яга в русской традиции это не просто “страшная ведьма”. Это хранительница границы между мирами, фигура инициации. Именно она проверяет героя, помогает ему пройти путь и получить доступ к знаниям.
Детям очень близки такие персонажи сложные, не плоские, не “хорошие или плохие”. Через Бабу-Ягу они интуитивно чувствуют, что в жизни есть испытания, и что именно через них приходит рост.
—А если отделиться от ярмарки и всецело, в мире, что больше всего отзывается детям? Вот ваш ребенок, может быть, что-то больше из произведений?
-Для моего сына таким произведением стало “Руслан и Людмила” Пушкина, то самое Лукоморье. В нём сосредоточено огромное количество образов и персонажей, и каждый из них открывает ребёнку разные стороны мира.
Эта сказка учит видеть жизнь как нечто большое, многомерное и наполненное смыслом: где есть добро и зло, свет и тень, выбор и последствия. После такого чтения ребёнок начинает понимать, что мир не чёрно-белый, и что от его решений действительно что-то зависит.
Такие истории помогают детям не просто мечтать, а формировать внутренний компас понимать, по какой дороге идти и какие ценности выбирать в своей жизни.
—Русская сказка — это парадигма, где есть добро, а есть зло. Вот вы непосредственно как-то в сценариях ярмарки отражаете это противостояние добра и зла?
-Да, безусловно, этот мотив у нас есть. Но мы сознательно выбираем сторону добра.
В мире и так достаточно тревоги, агрессии и мрака мы не хотим усиливать это ещё и в пространстве, куда приходят семьи и дети.
Уездная ярмарка это территория света. Мы создаём атмосферу, где человек может почувствовать тепло, радость, красоту и заботу. Где ремесло, музыка, сказка и общение работают как одна энергия, настраивающая на добро.
Через эту среду дети и взрослые интуитивно считывают главный сказочный код: мир становится лучше там, где человек выбирает созидание, а не разрушение.
—Какой главный смысл сказки люди должны вынести?
-Главный смысл в том, что наша жизнь и есть сказка. Она происходит не где-то в прошлом и не в вымышленном мире она здесь и сейчас. Мы сами каждый день создаём свою историю, и именно по ней будут расти и жить наши дети.
Сказки учат нас не убегать от жизни, а проживать её достойно делать выбор, брать ответственность, создавать, а не разрушать. Наша задача своим примером показать эту сказку: как можно жить честно, красиво и с любовью к миру. И тогда у наших детей будет не только прошлое, но и настоящее, на которое можно опереться.
—То есть получается, что через сказку непосредственно формируется принадлежность к нашей русской культуре?
-Да, безусловно. Через сказку человек ощущает, что он не один и не оторван от мира. Он чувствует себя частью большой истории, большого пути.
Русские сказки соединяют нас с тем, что было до нас, и с тем, что будет после. Это культурная память, которая даёт опору, внутреннюю силу и понимание направления, в котором стоит двигаться.
Когда ребёнок знает свои сказки, он знает не только сюжеты он знает, откуда он родом. А это даёт устойчивость, уверенность и способность строить своё будущее.
—Как сохранить этот баланс между аутентичностью сказок и современными реалиями?
-Сказки не устаревают, устаревает только форма их подачи. Ядро и смысл остаются теми же, какими были заложены изначально.
Мы живём в XXI веке, и мы говорим со своим поколением на его языке, но с тем же самым культурным кодом внутри. Это хорошо видно на примере ремёсел: многие из них уходят корнями в старорусские традиции, но мастера создают вещи, которые актуальны сегодня, современную керамику, одежду из натурального льна, предметы интерьера, которые органично вписываются в жизнь сегодняшнего человека.
То же самое происходит и с нашими сказочными образами ведущими, аниматорами, Бабой-Ягой. Они будто бы вышли из сказки, но говорят и выглядят так, чтобы быть понятными и интересными современным детям и родителям.
Так мы и удерживаем баланс: форма меняется, но смысл остаётся. И именно это позволяет древним историям продолжать жить в нашем времени.
—Что главное должен унести с собой ребёнок с этой ярмарки?
-Ощущение, что сказка не где-то далеко и не только в книжке. Она здесь, её можно потрогать, услышать, почувствовать и в ней можно жить.
И самое важное, что эту сказку можно создавать своими руками. Она не существует отдельно от нас. Она рождается здесь и сейчас из труда, фантазии, доброты и любви к миру.
—От чего вы сами по получаете наибольшее удовольствие?
-Больше всего от самого процесса создания. Это азарт и предвкушение: как всё сложится, каким будет результат, каким станет это пространство. Перед каждой ярмаркой у меня есть волнение будто она первая в жизни.
А когда ярмарка начинается, приходит огромное чувство радости. Я вижу мастеров у них горят глаза, они привозят вещи невероятной красоты. Такие изделия невозможно найти ни в обычных магазинах, ни на маркетплейсах. Это предметы, сделанные с душой, с любовью, с очень сильной энергией. И всё эксклюзивное, живое.
Но, пожалуй, самый сильный момент это реакция гостей. Когда ярмарка только закончилась, а люди уже подходят и спрашивают: “Когда следующая? В какой город ехать? Куда покупать билеты?”
В этот момент ты понимаешь, что создал не просто событие, а живое пространство, в которое людям хочется возвращаться. И это даёт невероятное ощущение смысла и счастья.
—Если говорить про такую составляющую, как ценовая политика, все ли могут позволить себе подойти к каждому ларьку, приобрести понравившуюся вещь? Или какой-то такой разнящийся ценовой диапазон?
-Ценовой диапазон у нас очень широкий. На Уездной ярмарке есть и небольшие, доступные вещи тёплые, душевные сувениры, и большие эксклюзивные работы, которые создаются месяцами и имеют свою особую ценность.
Мы принципиально сохраняем этот баланс, чтобы каждый человек, независимо от бюджета, мог найти для себя что-то настоящее и унести с собой частичку этой сказки.
—В чём лично вы видите отличие вот этого вот живого культурного кода, который транслируете вы, ярмарке, от фольклора, который представлен повсеместно?
-В живости и в честности. У нас культура не показана как витрина, она проживается.
На Уездной ярмарке все процессы открыты: мастера ничего не скрывают, они показывают, как рождается вещь от первого движения до готового изделия. Это не стилизация под фольклор, а реальное ремесло, которое живёт здесь и сейчас.
Мы проводим не просто выставку-продажу, а создаём пространство опыта. У нас можно самому сделать предмет поработать с глиной, с металлом, с деревом, создать украшение или обережную куклу под руководством мастера.
Именно в этом разница: не смотреть на культуру со стороны, а входить в неё руками, чувствами и сердцем. Так культурный код перестаёт быть декором и становится частью человека.