Виталий Шаровский — дизайнер и мастер эксклюзивной декоративной отделки интерьеров. В его профессиональной практике декоративная поверхность перестает быть финальным этапом ремонта и становится частью архитектурного замысла. Среди проектов, в которых он принимал участие, — частные резиденции, городские квартиры и коммерческие пространства, созданные в сотрудничестве с архитекторами и дизайнерами. Шаровский претендует на премию Topical Style Awards, в направлении интерьерного дизайна. Мы поговорили с Виталием о том, почему сложный интерьер невозможно создать без качественной работы с поверхностью, как ремесло взаимодействует с архитектурой и что отличает действительно индивидуальное пространство.
Виталий, сегодня декоративную отделку часто воспринимают как завершающий этап ремонта. Вы, судя по вашей профессиональной практике, смотрите на нее иначе. Почему?
Я действительно считаю, что поверхность — это часть архитектуры интерьера. Стена или потолок занимают огромное визуальное пространство, взаимодействуют со светом, мебелью, искусством, текстилем. Поэтому невозможно сначала полностью придумать интерьер, а потом просто «одеть» стены.
Хорошая декоративная отделка должна начинаться с понимания пространства. Нужно увидеть архитектуру, пропорции, естественное освещение, назначение помещения, понять характер владельца. Только после этого можно говорить о материале и технологии.
Что в вашей работе сложнее всего — подобрать материал или правильно его реализовать?
Подобрать материал сегодня относительно просто: рынок предлагает огромное количество составов и декоративных покрытий. Сложнее понять, какой именно материал нужен конкретному интерьеру.
Венецианская штукатурка, известковое покрытие, микроцемент или фактурная отделка — это не просто разные продукты. У каждого материала собственная пластика, степень отражения света, глубина и характер. Один и тот же состав может совершенно по-разному работать в небольшой городской квартире и в большой загородной резиденции.
Поэтому я всегда начинаю не с вопроса «что мы будем наносить?», а с вопроса «что мы хотим получить в итоге?».
В вашей практике есть проекты, созданные совместно с архитектором Марселем Искандаровым. Что дает такое сотрудничество?
Когда архитектор имеет четкое авторское видение, работа мастера становится особенно интересной. Ты не просто выполняешь техническое задание — тебе необходимо понять архитектурную идею и найти способ перевести ее в материал.
С Марселем мы работали над несколькими объектами. Один из наиболее показательных — загородный дом семьи Сергея Семака. Концепция строилась вокруг достаточно сложного сочетания элегантности, уюта, искусства и индивидуальности владельцев. В таком интерьере поверхность не должна существовать отдельно. Она должна поддерживать общую композицию.
Сам проект показывает, насколько важна работа с деталями: цветом, фактурой, светом, масштабом декоративных элементов.
В этом доме уже существовала архитектурная основа. Насколько сложно работать не с новым пространством, а с интерьером, который необходимо переосмыслить?
Иногда именно такие проекты сложнее. Когда пространство создается с нуля, у команды гораздо больше свободы. А если у дома уже есть архитектура, необходимо уважать то, что существует, и одновременно создать новое ощущение.
В подобных случаях особенно важна работа с поверхностями. Иногда достаточно изменить цвет, фактуру или характер отделки, чтобы пространство стало восприниматься совершенно иначе.
Мне вообще интересны проекты, в которых не требуется демонстративная роскошь. Можно использовать дорогие материалы, но гораздо важнее, чтобы они были уместны.
А что происходит, когда заказчиком становится человек, который сам прекрасно разбирается в дизайне?
Это отдельный профессиональный вызов. Например, работа над квартирой Ольги Косыревой интересна именно потому, что это пространство человека, профессионально занимающегося дизайном.
В такой квартире невозможно использовать стандартные решения. Там уже есть история, архитектура дома, винтажные предметы, произведения искусства. Сохранились элементы здания 1930-х годов, включая лепные детали и дубовый паркет, который решили реставрировать. Поэтому интерьер создавался не через полное обновление, а через внимательную работу с существующей архитектурой.
Для мастера это очень показательная ситуация. Иногда лучший результат получается тогда, когда ты не пытаешься сделать все новым.
Есть ли разница между работой над интерьером для публичного человека и обычной частной резиденцией?
Я бы не делил проекты по принципу известности владельца. Важнее его образ жизни и отношение к пространству.
Частный интерьер всегда должен быть персональным. Для одного человека дом — место для большой семьи и гостей, для другого — тихая резиденция, где можно отдыхать и работать. Поэтому декоративная отделка должна учитывать не только эстетическую концепцию, но и сценарии жизни.
Именно поэтому я стараюсь как можно раньше понять, кто будет жить в этом пространстве.
Сейчас много говорят о возвращении ручной работы в интерьер. Почему, несмотря на развитие технологий, она остается востребованной?
Потому что индивидуальность невозможно полностью стандартизировать.
Механизация прекрасно решает задачи, связанные со скоростью и повторяемостью. Но когда мы говорим об авторской поверхности, возникает большое количество нюансов. Движение инструмента, толщина слоя, степень обработки, переход оттенков — все это влияет на результат.
Ручная работа позволяет реагировать непосредственно на пространство. Ты видишь, как поверхность взаимодействует со светом, и можешь корректировать результат непосредственно в процессе.
Получается, мастер сегодня должен быть одновременно технологом и человеком с художественным мышлением?
Безусловно. Одной техники недостаточно. Можно идеально знать технологию нанесения, но не понимать архитектуру — и получить профессионально выполненную, но неуместную поверхность.
И наоборот: можно иметь хорошее художественное чувство, но не знать материал. Тогда невозможно гарантировать долговечность и качество.
Мне кажется, современный специалист по декоративной отделке должен находиться где-то между дизайнером, технологом и ремесленником.
Какие материалы вам наиболее интересны сегодня?
Мне интересны материалы, которые позволяют создавать неочевидный результат. Венецианская штукатурка дает возможность работать с глубиной и отражением. Известковые составы создают более естественную, живую поверхность. Микроцемент интересен своей архитектурной цельностью. Фактурные покрытия позволяют практически скульптурно работать со стеной.
Но я не стал бы выбирать любимый материал вне контекста. Материал должен соответствовать архитектуре.
Можно ли назвать декоративную поверхность произведением искусства?
Я бы был осторожен с такими определениями. Но если поверхность создается индивидуально, требует сложной ручной работы и является частью авторской концепции, она действительно выходит за рамки обычной отделки.
Для меня важно, чтобы человек, находящийся в интерьере, воспринимал не технологию, а пространство. Если он начинает рассматривать стену и думать, каким инструментом она была сделана, значит, возможно, мы слишком сильно подчеркнули сам прием.
Лучший результат — когда поверхность воспринимается естественно, но при этом ее невозможно заменить стандартным решением.
Что для вас сегодня означает выразительный интерьер?
Это интерьер, который невозможно перенести в другую квартиру без потери смысла.
Если мы можем заменить адрес, владельца, архитектуру и образ жизни, а интерьер останется абсолютно таким же, значит, в нем недостаточно индивидуальности.
Выразительный интерьер связан с конкретным человеком и конкретным местом. И моя задача как специалиста по декоративной отделке — сделать так, чтобы эта связь была видна не только в мебели или декоре, но и непосредственно в архитектурных поверхностях.
Именно поэтому я воспринимаю свою работу не как финальную стадию ремонта. Это возможность придать пространству характер — иногда очень заметный, а иногда почти незаметный. Но в любом случае он должен быть своим.
Интервью взяла корреспондент журнала MODA topical : Светлана Скопова .